Вечная весна

Вся группа пошла дальше, а я остановился возле скульптуры посередине зала. Две обнажённые фигуры, мужская и женская, были переплетены в страстном поцелуе, и необычное изящество линий их тел придавало этой скульптуре ощущение жизни, бьющегося пульса. Табличка на французском и английском гласила: "Огюст Роден. Вечная весна."

Я замер, изучая каждый изгиб прелестного женского тела, так талантливо переданного скульптором в его творении. Оно казалось живым настолько, что мне неудобно было смотреть на его наготу посреди людного музейного зала. Смутившись, я отошёл к скамеечке и сел, продолжая незаметно любоваться скульптурой издалека.

— Как живая, да? — неожиданно спросил меня по-русски женский голос. Сидящая рядом со мной женщина лет сорока смотрела прямо на меня и улыбалась. Выглядела она совсем как француженка: элегантный серый костюм, аккуратная причёска, маленькая изящная сумочка на плече в тон невысоким острым туфелькам.

— Ой, извини, — сказала она, ещё раз мягко улыбнувшись, — не хотела тебя пугать. Я просто шла за вашей группой, чтоб послушать экскурсию на русском, потому что эти все музейные слова по-французски я не очень хорошо знаю. И тоже присела отдохнуть. Меня Таня зовут.

Она протянула мне руку и я замешкался, не зная, что с ней делать. Неловко пожал её тёплую нежную ладонь:
— Алексей.

— Пара как живая, да? — напомнила мне Таня, кивая на скульптуру перед нами. — Тела словно вибрируют в движении, тебе не кажется, Алёш?
— Да, завораживает. Столько энергии в камне, кто бы мог подумать.
— Как думаешь, за счёт чего такой эффект? — она спросила так, словно заранее знала ответ.
— Я думаю, из-за того, что очень натурально переданы контуры тел. Они как настоящие и потому вся скульптура живая.

— М-гм, — Таня удовлетворённо кивнула. Оглянула зал, снова посмотрела на меня. — Твоя группа уходит, не потеряешь?
— Нет, всё равно встреча в три часа внизу. Я устал уже это всё слушать, четвёртый музей за три дня. Посижу тут ещё немного.
— А что, надолго ты во Францию? Это школьная экскурсия?
— На две недели. Нет, это наш оркестр, мы приехали поиграть здесь на музыкальном факультете.

Таня с уважением посмотрела на меня:
— О-о, ты играешь! На чём?
— На скрипке, — я машинально выпрямил ладони, потому что все женщины сразу смотрят на мои пальцы, когда я это говорю. — Вторая скрипка.

Татьяна не оказалась исключением и тоже бросила быстрый взгляд на них:
— Да, у тебя красивые руки. И как тебе, нравится в Париже?
— Ну так, красиво. Метро грязное и запутанное, а вот улицы в центре очень даже ничего.

Таня кивала головой, слушая меня.
— Так и есть. А где вы уже были, что видели?
— Ну, Эйфелева башня, квартал Оперы, Лувр, собор Парижской богоматери, собор Сакре Кёр. Хм, что ещё? — я задумался.
— Монмартр? — подсказала она.
— Нет, там не были.

Таня удивилась:
— Это же прямо напротив Сакре Кёр, неужели не зашли? Там ещё улочки такие крутые, художники сидят. Нет?
— Не-а, не были.

Она задумчиво покачала головой. Потом назвала ещё несколько французских названий, ни одно из которых я не запомнил. Там мы тоже не были.

— Да, не видел ты настоящего Парижа, — заключила она. — Так только, по верхам прошлись.
— А вы тут на экскурсии? — спросил я.

Таня мило улыбнулась:
— Нет, я здесь живу и работаю.

Она вдруг взяла меня за руку:
— Ты свободен вечером? Давай я тебе покажу настоящий Париж?
— Да, вполне, — я был приятно тронут. — С пяти до девяти у нас свободное время.

Таня уточнила адрес моего отеля, отпустила мою руку и встала со скамейки.
— Вот и отлично. Я зайду за тобой в пять, жди меня в холле. Пока!
— До свидания!

Моё сердце колотилось, когда я смотрел ей вслед. Надо же, хоть какое-то приключение, Париж посмотрю! Одноклассники по вечерам только и делали, что шлялись по местным барам и пытались купить без документов дешевое вино.

***

В без пяти пять я уже сидел в холле своего отеля и нетерпеливо смотрел в большие окна у входа. Подумать только, взрослая серьёзная женщина потратит своё время, чтоб показать мне красоту Парижа. Впрочем, с Таней было легко общаться: она как-то так разговаривала, как добрая учительница или как старшая подруга.

Ко входу подкатил маленький белый Ситроен и из него вышла женщина в светлом платье до колен. Это была Таня, и она выглядела ещё элегантнее и женственнее, чем в прошлый раз. Я вскочил с диванчика.

— Привет, Алёша, — она улыбнулась мне, делая приглашающий жест. — Идём?
— Добрый вечер, Таня! Да-да, иду.

Мы вышли вместе из отеля.

— Вот моя машина, — указала она на свой белый Ситроен, — садись с той стороны.

В салоне приятно пахло женскими духами. Я устроился в кресле и посмотрел на Таню. За рулём она выглядела впечатляюще: изящные руки на руле, ровная осанка, стройные ножки в туфельках. Глядя на её профиль я вдруг осознал, что она как женщина на самом деле очень красива.

— У вас прекрасное платье, — сказал я вполголоса, пока она выруливала от отеля на дорогу.
— Спасибо.

Мы начали свой путь по широким бульварам и извилистым парижским улочкам.

***

Через два часа Таня объявила, что голодна и мы зашли в первое попавшееся кафе. Я признался, что денег у меня почти нет.

— Ой, — отмахнулась Таня, — ну что ты. Будет ещё школьник за меня платить. Я прекрасно зарабатываю.

Мы уселись за столик, раскрыли меню и она стала мне его переводить.

— За что люблю французские кафе, — заметила вдруг Таня, — так это за хорошую еду даже в самой мелкой забегаловке. Вот увидишь, всё будет просто пальчики оближешь.

За два часа в городе мы столько успели обсудить, что Таня уже казалась мне давней знакомой. Разговор перешёл на фильмы, книги, мы с жаром делились впечатлениями от прочитанного и рекомендовали друг другу разные произведения.

— А у меня, кстати, есть Ромен Гари дома, — сказала Таня. — На русском. Могу дать тебе почитать, пока ты здесь. Он легко читается, ты его залпом одолеешь за два-три дня. Хочешь?
— Хочу, это было бы здорово. А то я уже прочёл всё, что брал с собой.
— Хорошо, заедем ко мне после экскурсии.

***

Ужин в кафе нас расслабил. Больше не было никакого желания мотаться по городу, так что мы вместо этого поехали к Тане за книжкой Гари. Оказалось, что она живёт в новом высотном доме чуть подальше от центра. Там мы с подземной парковки вместе поднялись на лифте на седьмой этаж. С первого по седьмой нами ехал какой-то пожилой дядечка и потому мы неловко молчали, глядя на индикатор этажей.

Таня пригласила меня войти и зашла следом. Я обернулся, посмотрел на неё, не зная, снимать ли обувь и проходить дальше, или просто подождать, пока она вынесет книгу. Таня стояла совсем близко, глядя на меня — и вдруг обвила меня рукой за плечи, прижала к себе и поцеловала.

Я сообразил, что нужно делать только за секунду до того, как её тёплые нежные губы накрыли мои, и приоткрыл рот, сливаясь с ней в поцелуе. Я словно целовал саму элегантность: стройную женщину в красивом платье и туфельках, изящную и такую привлекательную. Её поцелуй был томительно нежным, медленным, без той торопливой страсти, к которой я привык с девчонками.

Я наслаждался тем, как взрослая женщина позволяет мне ласкать её губы, обнимать её, прижимая к себе и чувствуя, как изгибается её прекрасное тело в моих руках. Мне хотелось прижать её ещё сильнее, но я боялся, не будучи уверен, позволено ли мне это.

Почувствовав, как она осторожно переступила ножками, снимая туфли, я тоже попытался снять свои кроссовки не отрываясь от этого божественного поцелуя. Но Таня вдруг тихонечко отстранилась и посмотрела вниз на то, как я это делаю. Я торопливо сбросил кроссовки с ног.

Таня взяла меня за руку и потащила меня через гостиную в спальню: полуосвещённую комнату с большой кроватью. Прижалась ко мне, глядя в глаза, и быстро поцеловала в губы. Затем отошла на пару шагов, расстегнула какую-то застёжку у себя на спине и её платье вдруг волною упало к её ногам.

Я задрожал. Прекрасная взрослая женщина стояла передо мной в одном белье, стройная, округлые груди приподняты кружевным бюстгальтером, а белые бёдра едва прикрыты изящным треугольником узких ажурных трусиков.

Она шагнула ко мне, обвила меня руками и мы снова стали целоваться. Целовать полуобнаженную женщину — совсем другое ощущение, она уже словно вся моя, я чувствую её нежную кожу своими ладонями. Я всё ещё не мог преодолеть стеснение, я просто обнимал её за талию, наслаждаясь прикосновениями к её бархатным изгибам.

Таня потянула вверх мою футболку, мы прервали поцелуй и я помог ей, сначала сняв футболку, а потом и сбросив свои джинсы на пол. Таня обняла меня и увлекла на кровать, снова прижавшись ко мне в поцелуе.

Уже в кровати я чуть отстранился и смущённо прошептал:
— Это будет мой первый раз.
— Вот и отлично! — Таня сверкнула глазами и обвила меня руками и ногами, опять припав в поцелуе к моим губам.

Осмелев, я протянул руку ей за спину и старательно, со второй попытки расстегнул её дорогой бюстгальтер. Таня чуть повела плечами и чашечки тут же соскользнули на кровать, обнажая её грудь. На меня смотрели красивые чуть припухшие соски, отчётливо выделяясь идеальными кругами на фоне белоснежной кожи.

Казалось, от её прекрасной груди исходит неуловимый женский аромат: мне безумно захотелось зарыться в неё лицом и наслаждаться им. Я поцеловал Таню в щеку, потом в шейку, потом в ложбинку между грудей и наконец с упоением взял в губы правый сосок. Он был приятно шершавый, как набухшая изюминка, тёплый и упругий. Я стиснул его губами и стал ласкать и посасывать, не веря своему счастью. Какая же прекрасная женщина отдаётся мне, как она позволяет мне ласкать себя и любоваться своим обнаженным телом!

Я не мог насытиться удовольствием, переходя от одного соска к другому и обратно. Мои руки мяли прекрасные Танины груди, оказавшиеся невероятно нежными на ощупь. Я и не знал, что у женщин настолько нежная кожа. Таня вдруг притянула меня к себе, поцеловала и чуть отстранилась, чтобы взять мою руку.

Она положила мою ладонь себе на бедро и нежно надавила, словно имитируя движение вниз. И кивнула, намекая: я должен был снять с неё трусики. Моё сердце застучало ещё сильнее, практически мешая мне дышать и соображать. Я слышал только бешеный стук и гул в ушах, всё лицо горело и мои руки подрагивали от возбуждения.

Я осторожно взялся за край этих изящных трусиков и потянул их вниз. Я глядел во все глаза на обнажающиеся передо мной бедра: белый-белый лобок, потом чуть завитые волоски маленького аккуратного треугольника, под которым обнаружились нежно-розовые плотно сжатые губки, совсем безволосые.

Я потянул её трусики вниз по всей длине её стройных ног, снимая их с неё, и это ощущение — полностью обнажать женщину — было великолепно. Положив её трусики в сторону, я взглянул Тане в глаза. Таня в ответ соблазнительно улыбнулась и раскрыла ножки: плотно сжатая ракушка её интимных губ чуть приоткрылась, поблескивая влагой. Таня взяла меня за плечо и притянула к себе, поцеловала и уложила меня на себя. Горячее женское тело выгнулось подо мной: я ощутил, как проворные ладошки взялись за мои плавки и потащили их вниз.

Только в этот момент я осознал, как напряжён и возбуждён мой член, и что всё это время я прижимался им к Таниным бёдрам. Я помог Тане спустить мои узкие плавки вниз и прижался к ней уже обнажённым членом, таким горячим по сравнению с её шёлковой прохладной кожей. Как же это было хорошо!

Таня обвила меня ногами, снова запустила руку куда-то вниз и я почувствовал прикосновение её тонких пальчиков к своему члену. Меня словно пронзило током от необычного ощущения: впервые женщина держала мой член в руках. Я ощутил, как она направляет его и чуть тянет, чтоб я тоже двигался.

Головка прикоснулась к чему-то, я надавил бёдрами и член стал медленно проталкиваться в очень нежную влажную глубину. Ощущение захватило меня, я не ожидал, что это будет чувствоваться именно так: член словно обволакивался влажными лепестками, чуть упругими и словно свитыми в кольцо. Он погружался в это упругое кольцо, приятно стискивался им со всех сторон и легко скользил по влажным стеночкам.

Я начал движения бёдрами и потерял всякое ощущение реальности. Это всё было слишком ошеломляюще: прекрасная взрослая женщина, обнажённая, выгибающаяся подо мной и принимающая в себя мой член, совершенно фантастическое впечатление от погружения члена во влагалище, такое нежное и упругое, плотные объятия наших тел, её грудь и губы прямо передо мной, которые я могу целовать бесконечно. Я забыл обо всём и просто двигался, двигался, стараясь делать всё сразу: целовать, ласкать, мять, вонзать в неё свой ствол.

Таня вдруг шёпотом попросила меня остановиться и привстать. Она вывернулась из-под меня и, повернувшись ко мне спиной, стала на кровати на четвереньки, довольно широко расставив ноги. Я обомлел от зрелища: её попка смотрела на меня крепко сжатым бутончиком между белых округлых ягодиц, а её приоткрытые интимные лепестки казались красными и чуть припухшими. Таня сделала какой-то жест, словно приглашая меня, и я стал на колени между её расставленных ног. Нацелил член в желанное отверстие, надавил головкой и вошёл. О-о-о, вот это был самый настоящий секс. Страстный, животный: сильными толчками я брал женщину сзади, придерживая её за ягодицы и вожделенно глядя на запретную дырочку её попки. Мой член входил очень глубоко, я чувствовал, как головка иногда упирается во что-то упругое внутри.

Меня сводила с ума мысль о том, что Тане это всё тоже нравится: она стонала в ответ! Стонала всё громче и в такт моим движениям, сама насаживаясь на мой член — это было так прекрасно слышать и видеть. Я, неопытный мальчишка, смог доставить удовольствие этой великолепной женщине. Я распалялся всё сильнее, двигался энергичнее, пока её стоны не перешли в какие-то уж совсем громкие крики. Она упала грудью на подушки, закрыв глаза и крепко вцепившись пальцами в простынь, и её стоны теперь были чуть приглушены. Я понял, что она кончает, и стал быстро-быстро двигать бёдрами, вонзая в неё член, так что её стон превратился в прерывистые вскрики. Наверное, ей было хорошо от этого.

Таня сделала мне знак остановиться и замерла, всё ещё держа в себе мой член. Её ножки чуть подрагивали, и сама она очень часто дышала. Отдышавшись, Таня открыла глаза, улыбнулась мне и снова сделала знак — продолжай! Я нагнулся, покрыл поцелуями красивую спину и продолжил движения. Ощущения внизу изменились, её влагалище словно стало влажней и мягче, и я мог вонзать член ещё глубже, чем раньше. Таня только чуть постанывала в такт движениям, всё так же лёжа грудью на кровати и обнимая подушку. Это было так необычно: держать женщину за приподнятые бёдра и словно пользоваться её телом с её позволения.

Вскоре я уже плохо понимал, что я чувствую там внизу: всё тело покрылось мурашками, какие-то приятные тёплые волны накатывались на мои бёдра и спину, я двигался машинально, не совсем понимая, чувствую ли я ещё свой член или нет. Острое приятное ощущение вдруг пронзило меня от основания бёдер до кончика члена, оно было очень отдалённо похоже на то, когда ласкаешь себя сам. Я понял, что я кончаю, и что внутрь Тани сейчас выплёскивается моя сперма. Тане очевидно было всё равно, она только насадилась сильнее бёдрами на мой член, пока горячие капли выливались внутрь её прекрасного тела.

Я остановился, нагнулся и поцеловал её в спину. Мы постояли, пока мой обмякающий член сам не выпал из её лона. Таня повернулась, притянула меня к себе и мы упали на кровать, обнимаясь и поглаживая друг друга.

— Ты молодец, — сказала Таня и погладила меня по волосам. — мне было очень хорошо.

Я молча поцеловал её в левый сосок и продолжил лежать, не зная, что ответить. Вскоре Таня выскользнула из кровати и стала одеваться. Несколько секунд я с интересом наблюдал, как она надевает трусики и застёгивает бюстгальтер, потом устыдился и стал искать свою одежду.

Немного приведя себя в порядок, Таня приобняла меня, прижалась губами к моим губам в лёгком поцелуе и сказала:

— Пойдём, я отвезу тебя в отель.
— Идём, — я вздохнул.

***

Белый Ситроен остановился у входа в отель, я взялся за ручку двери. Таня подмигнула мне:
— Жду тебя завтра здесь же в пять?
— Да! Да, конечно! — я заулыбался.
— Давай, Лёшка, до встречи!
— Пока!

Окрылённый, я полетел к себе в номер.

Завтра.
Завтра в пять.

Суппозиторий

Было уже девять часов вечера, а я всё никак не мог доделать домашку по алгебре. Мама крутилась по дому, занимаясь какими-то своими делами: я слышал, как она сначала звенела посудой на кухне, потом пошла в душ, потом минут на двадцать застряла в туалете. Выбравшись оттуда, она куда-то позвонила, потом сбегала к соседке, потом снова закрылась в туалете.

А потом я услышал тихие всхлипывания. Вскочив, я подбежал к двери туалета. Так и есть, мама тихонько плакала там внутри. Я постучал:

— Мама, что с тобой? У тебя всё хорошо?

Она затихла, переводя дыхание, потом негромко ответила:

— Да, сынок, всё в порядке, не волнуйся. Я сейчас выйду.
— Хорошо.

Растерянный, я отошёл от двери и сел в комнате на диван. Было слышно, как мама включила воду, затем выключила. Погремела щеколдой, вышла. Её лицо было красным от слёз, и она вымученно улыбнулась, садясь рядом со мной.

— Не волнуйся, Димка, всё в порядке. Это у меня такая проблема просто, даже знаю как тебе рассказать.

Мама взяла мена за руку и я почувствовал шершавое прикосновение бинтов на ее пальцах. Вчера вечером она сильно обожгла пальцы правой руки у плиты, случайно схватив горячую кастрюлю.

— В общем, Димка, я не могу сходить в туалет уже третий день. Вчера это было терпимо, а сегодня уже очень больно. Прямо режет всё внутри.

Мама вздохнула.

— Но, может, есть таблетки какие-то? Что-то же должно быть? — взволнованно спросил я.
— Таблетки я вчера приняла, — печально кивнула мама. — Не помогло.
— А что ещё можно сделать?
— Есть такие штучки, суппозитории. Ты знаешь, что это такое?
— Нет.
— Ну, суппозитории — это такие капсулки маленькие, они вставляются, хм, внутрь.

Мама немножко смутилась.

— И действуют прямо изнутри, смягчая там всё.
— О, это же то, что нужно? Хочешь, мам, я сбегаю и куплю их?

Мне подумалось, что маме больно ходить или что она стесняется их купить.

— Да нет, — сказала мама, — они у меня есть.

Потом грустно добавила:

— Я их вставить не могу. Правой рукой ничего не чувствую, а когда левой пытаюсь, то почему-то так больно нерв стреляет, невозможно просто.

— Да-а уж, — сочувственно протянул я.

Мы помолчали.

— Димка, — сказала мама, — мне очень неудобно просить, но, может быть, ты мне поможешь? Я Наташе звонила, она не может приехать. Соседку тётю Катю вот хотела попросить, а её нет. Мне очень больно. А?

— Мам, ну конечно! — не раздумывая, ответил я. — Что угодно! Что нужно сделать?

***

Мама принесла из туалета розовую коробочку с суппозиториями, латексные перчатки и баночку с вазелином. А меня тем временем накрыло осознание того, что мне нужно сделать — я должен сейчас вставить своей маме в попу вот эту ампулу.

Мама дала мне латексные перчатки:

— Надень перчатки и достань один суппозиторий.

— Ага, — я взял перчатки и натянул их на руки как заправский доктор. Вытащил маленькую продолговатую ампулку из коробки.

— Я сейчас вот здесь встану, а ты халат не поднимай, пожалуйста. Просто заведи руку под подол и на ощупь введи суппозиторий.

Мама запустила руки под халат и я увидел, как она приспускает трусы. Это были простые белые трусики, она оставила их висеть растянутыми чуть повыше колен. Ещё чуть шире расставив ноги, мама наклонилась и дотянулась левой рукой до открытой баночки с вазелином. Зачерпнув пальцами немного вазелина, мама запустила руку под халат. Я не видел, что она там делает, но моё воображение живо нарисовало мне во всех деталях, как она смазывает вход в свою попку.

Тем временем мама нагнулась и упёрлась руками в диван. Халат при этом приподнялся, но всё ещё продолжал прикрывать её бёдра. Мама шире расставила ноги, так что трусики на её коленях натянулись струной, и чуть повернулась, чтоб посмотреть на меня.

— Ты готов?
— Готов.
— Осторожно медленно проведи рукой между ягодиц сверху вниз, чтоб найти, хм, дырочку. И попробуй ввести туда суппозиторий.

Я с трепетом запустил руку под мамин халатик. Голой кожей запястья я чувствовал, насколько тепло между её ног. Подняв руку повыше, так чтоб она была примерно на уровне середины маминой попы, я средним пальцем повел по впадине между ягодиц. Указательным и большим я держал ампулу.

Это было странное ощущение — касаться упругой кожи между маминых ягодиц, но ещё страннее было нащупать очень скользкий от вазелина, но тем не менее бугристый вход в попку. Мой средний палец сходу перепрыгнул через край круглой дырочки и упёрся в центр.

— Нашёл, — сказал я.

Убрав средний палец, я приблизил к дырочке ампулку и стал пытаться её протолкнуть. Она тут же выскользнула и улетела куда-то на пол.

— Чёрт, упала эта штучка!
— Возьми новую, не надо упавшую поднимать, — сказала мама.

Пальцы моих перчаток теперь были покрыты тонким слоем вазелина. Со второй попытки взяв скользкую ампулку, я снова запустил руку маме под халат. Провел между ягодиц, нашёл дырочку, стал давить ампулкой на центр — и она снова вылетела из моих пальцев.

— Вот чёрт, снова выпала. Они такие скользкие!
— Бери другую, — вздохнула мама.

Я попытался подцепить новую ампулу из коробочки, но в скользких перчатках это было не так легко.

— Мам, можно я перчатки сниму? Я в них даже взять её не могу, она выскальзывает. Без перчаток будет лучше.
— Хорошо, сними.

Подхватив очередной суппозиторий, я опять забрался рукой под мамин халатик. Без перчатки это было совсем волнующе. Нащупав дырочку маминой попки, я приставил ампулу и стал её вталкивать. Ампулка пошла вглубь, мои пальцы упёрлись в упругие края дырочки, и я убрал указательный и большой, оставив только средний. Надавил ещё чуть-чуть, пока не почувствовал, что подушечка моего пальца погрузилась в мамин анус почти на сантиметр. Мама молчала.

— Вот так? — спросил я.
— Нет, надо глубже, — сказала мама, не глядя на меня. — Дави, пока она не провалится, иначе выскользнет.
— Хорошо.

Я медленно стал проталкивать палец вглубь маминой попки. Он довольно легко скользил по смазке в узком тугом проходе, на удивление горячем. Стеночки были чуть неровные, очень упругие, по ощущениям как множество плотных тёплых колец, надетых на палец.

Тем временем кисть моей руки коснулась маминых ягодиц и промежности: я ощутил, как кончики пальцев прикасаются к тёплой коже и пушистым волоскам. Стараясь не двигать другими пальцами, средним пальцем я продолжал ввинчивать суппозиторий в мамину попку.

Когда уже почти весь палец был внутри, суппозиторий вдруг ускользнул куда-то вглубь и вокруг первой фаланги пальца стало свободно, он словно попал в какую-то полость.

— Кажется, она провалилась? — спросил я.
— Да, — сказала мама. — Вынимай, только очень медленно, а то мне будет некомфортно.

Я потащил палец назад. Горячие скользкие стеночки словно помогали мне выталкивать его, но и одновременно охватывали его со всех сторон, упруго сжимая и придерживая. Ещё пару сантиметров, и вот кончик моего пальца вдруг выскочил из маминой попки, как пробка из бутылки.

— Всё. — сказал я, вынимая руку из-под халата.

К моей тайной радости, палец выглядел совершенно чистым, он только местами был покрыт тонким слоем вазелина. Если бы на нём что-то было, мама наверняка была бы страшно смущена.

— Нет, ещё не всё. Теперь надо ещё один суппозиторий ввести, — вздохнув и всё ещё не глядя на меня, сказала мама.
— Хорошо.

Я вытер пальцы салфеткой, взял из коробочки суппозиторий и занёс руку под халат, к маминой попке. Осторожно нашёл дырочку, приставил к ней кончик ампулы и втолкнул её внутрь. Медленно стал давить пальцем, погружая ампулу в мамину попку. Я сосредоточился на ощущениях в других пальцах — пока средний ввинчивался в мамин анус почти на всю длину, остальные пальцы постепенно прижимались к её промежности. Повернув свою ладонь вертикально, безымянным пальцем и мизинцем я чувствовал прикосновение к покрытым густыми завитками волос половым губам, тоже как будто горячим.

Ампулка тем временем провалилась в мамину попку, и я снова медленно потащил палец наружу. Мама вдруг чуть выгнула спину, и я на миг почувствовал это движение — круговые мышцы попки сжались вокруг пальца, цепко держа его внутри. И тут же разжались.

Постепенно высвободив палец, я вынул руку из-под маминого халатика и вытер пальцы салфеткой. Мама выпрямилась и подтянула трусики, надев их обратно под халат. Я старался не смотреть, но всё равно ничего бы не увидел: только голое бедро мелькнуло, когда мама поправляла трусики под халатом.

— Спасибо, сынок, — сказала она. — Иди вымой руки.
— Ага.

Я ушёл в ванную, включил воду и сел на край ванны. Член весь горел от напряжения, я достал его и уже через минуту кончил, с наслаждением вспоминая каждую секунду только что произошедшего приключения.

Сорокалетняя рабыня

Наташа еле заметно сжимала и разжимала ноги под столом, потому что сдерживаться уже не было сил. Она сидела за своим компьютером в офисе и читала эротический рассказ в маленьком окошке сайта рассказов, едва заметном среди остальных окон на её экране.

В рассказе четверо молодых парней наказывали свою провинившуюся коллегу, взрослую даму, разложив её на столе. Они стянули с неё трусы, задрали юбку и раздвинули её ноги так широко, как только могли. Читая это, Наташа ярко представляла себя на месте этой женщины и чувствовала жар унизительного возбуждения, отчётливо ощущая взгляды мужчин и прикосновения их рук. Наташа представляла себе, как они по очереди овладевают ей, как их горячие члены погружаются в её отверстия против её воли, и от всех этих мыслей Наташины ножки почти дрожали.

Не выдержав, Наташа свернула окно, вскочила и отправилась в туалет. В кабинке она торопливо спустила юбку и колготки, приспустила трусики и с наслаждением положила ладонь на мокрую промежность. Растирая пальцами клитор, Наташа переживала в воображении всю историю целиком снова и снова, пока не кончила. Отдышавшись, женщина привела себя в порядок и вернулась за свой стол.

Это происходило с ней всё чаще. Эротические истории всё больше захватывали Наташу, она поняла, что она получает от них больше удовольствия, чем от видео и картинок. Более того, их можно было незаметно читать на работе и в метро, а потому Наташа всё чаще погружалась днём в мир фантазий. Она научилась отличать хорошую историю от плохой буквально с первого абзаца, постепенно перешла с легких романтических сказок на изощрённые жесткие рассказы и наслаждалась этим новым для себя миром.

Наташа даже и подумать не могла, что её собственное воображение может так её заводить. Раньше, когда скучная интимная жизнь с мужем тяготила её, Наташа подумывала о любовнике, прислушивалась к рассказам подружек, у которых были романы на стороне, но не могла решиться на измену. И вдруг оказалось, что с каждым прочитанным рассказом она переживает такие яркие интимные моменты, какие она редко имела в постели с мужчиной. Приятное томление внизу перерастало в горячее возбуждение, которое Наташа сначала терпела, а затем начинала ласкать себя, когда сдержаться было уже невозможно. Почти каждый оргазм был сильным и таким захватывающим, что всё её тело сотрясалось несколько секунд.

На её любимом сайте с рассказами был ещё и форум читателей. Наташа заглядывала туда иногда в поисках обсуждений хороших историй. Некоторые темы забавляли её, некоторые казались странными. Читая обсуждения, она осознала, что некоторые пары действительно живут весьма экстравагантно: обмениваются жёнами и мужьями, приглашают третьего, увлекаются БДСМ или ролевыми играми и даже устраивают свингер-вечеринки.

Наташа каждый раз задумывалась, а смогла бы она быть третьей в какой-то паре или пригласить кого-то к себе с мужем? Пожалуй, нет. Изменить на стороне она бы тоже не смогла, тем более посетить секс-вечеринку. Наташа закрывала форум и возвращалась к рассказам, пока однажды не наткнулась на коротенькое объявление:

"Ищу виртуальную рабыню. Ты будешь выполнять задания, делать фото и видеоотчёты об их выполнении, покупать себе бельё и игрушки для заданий. Никаких встреч со мной, полная анонимность."

Пару дней Наташа думала, потом сделала себе безликий почтовый ящик с вымышленным именем и отправила по указанному адресу короткое письмо

"Привет!
Меня зовут Алина, хочу быть твоей виртуальной рабыней. Что нужно делать?"

Отправив, Наташа тут же пожалела об этом. А вдруг её как-то вычислят? А вдруг все эти будущие задания станут известными её мужу и друзьям? Ощущение будущего унижения нахлынуло на неё и привело в неожиданное возбуждение. Наташа представила, как друзья смакуют её голые фотки, рассматривая все детали её тела, как обсуждают то, что она делала для своего господина, как порицают её за виртуальную измену мужу. Может, кто-то из друзей-мужчин будет тайно её желать после этого?

Ответ пришёл через день. Господин потребовал сразу многого: фото в полный рост в одежде, в белье и голой, фото всех участков её тела вблизи, фото груди, фото растянутой в стороны промежности, фото всех лифчиков и трусиков, которые у неё есть, фото её секс-игрушек. Кроме фото, она должна была рассказать, в какой обстановке она живёт дома, в какой обстановке работает, как добирается на работу, сколько у неё было мужчин, какой у неё был сексуальный опыт, сколько денег она может тратить в месяц незаметно от семьи. И сквозь всё письмо он называл её сучкой.

Ещё несколько дней Наташа думала над ответом. Понятно, что это всё нужно для будущих заданий, но всё-таки, способна ли она на это? Решившись, Наташа села вечером за компьютер, пока муж был на работе, и составила подробный ответ. Затем вывалила из ящика всё своё нижнее бельё, разложила на диване и сфотографировала каждую пару.

Теперь ей нужно было сфотографироваться самой. Подумав, Наташа пошла к шкафу, выудила оттуда карнавальную маску-бабочку и надела её на глаза. Подошла к зеркалу на стене, оглядела себя, сделала снимок в полный рост. Повернулась спиной и сделала ещё один. Её не покидала мысль, что однажды эти фото утекут в интернет, поэтому она заранее стыдилась их и в то же время почему-то очень хотела этого.

Оставшись в одном белье, Наташа посмотрела на себя в зеркало. Да, фигуру она подзапустила, но сейчас это неважно. Важно порадовать того мужчину на другом конце сети, выполнить его первое задание.

Наташа сделала несколько снимков спереди и сзади, отложила телефон и медленно расстегнула лифчик. Бросила его на диван, взялась за трусики и быстро потянула их вниз, оставив лежать на полу. Она уже не помнила, когда последний раз просто так рассматривала себя голую в зеркале. Ситуация возбуждала её, Наташа чувствовала, как низ живота наливается приятным теплом.

Наташа приподняла свои груди ладонями, смяла их вместе, машинально помассировала. Острые соски торчали от холода и от возбуждения, ареолы тоже чуть припухли, и хотелось массировать груди ещё и ещё. Наташа вытащила телефон, навела на себя, замерла: казалось, что чужой мужчина смотрит на её голое тело сквозь фотокамеру телефона. Помедлив, Наташа нажала на кнопку и сделала первый снимок.

Последующие снимки дались ей намного легче. После съёмки в полный рост Наташа села на пол у зеркала, развела ноги в стороны и сняла крупным планом и груди, и животик, и промежность. Попку было снимать неудобно, но она справилась и с этим заданием, а снимать ножки ей даже понравилось — они отлично смотрелись на снимках.

Закончив с фото, Наташа подключила телефон к компьютеру и стала смотреть снимки. В разных ракурсах, голая да ещё и в маске она выглядела незнакомкой для самой себя. Ей казалось, будто она разглядывает чужие интимные фото, и это возбуждало её ещё сильней. Не утерпев, Наташа села поудобнее, закинула широко разведенные ноги на стол и занялась мастурбацией, лаская клитор одной рукой и погружая в себя пальцы другой. Фотографии проносились перед её глазами, мысли о чужом мужчине-зрителе тоже возбуждали, и желанный оргазм накрыл её довольно быстро.

Наташа вытерла салфеткой ладони, подобрала с пола трусики, села на них и продолжила составлять письмо своему господину. Она старательно прикрепила все фото, перечитала письмо и замерла над кнопкой "Отправить." Выдохнула, нажала, письмо ушло.

Удалив все снимки с телефона и компьютера, Наташа оделась, собрала бельё с дивана и разложила всё по местам. Весь вечер у неё было прекрасное настроение, а когда муж стал приставать к ней в постели перед сном, она даже по собственной инициативе сделала ему минет.

***

Господин кратко похвалил её и озвучил новое задание. Ей нужно было возбудить себя так, чтоб её белые трусики промокли насквозь. Господин разрешал ей крутить соски и тереть себя сквозь трусы, но при этом руки под трусы не засовывать. В подтверждение задания нужно было сфотографировать растёртые соски и бёдра в трусиках, на которых бы виднелось влажное пятно.

Вечером Наташа честно принялась за дело. Она нашла выбранные господином трусики, надела их, легла на кровать и стала ласкать и сжимать свои груди. Ей было легко и даже забавно мучить себя удовольствием, но она не могла знать, сколько влаги понадобится, чтобы промочить ткань насквозь. Результат появился только минут через пятнадцать, когда соски уже зудели от прикосновений, а между ног было очень влажно. Наташа сделала нужные снимки и наконец-то нырнула ладошкой под трусики, стремясь кончить поскорей.

Господин остался доволен и прислал новое задание: ей нужно было пойти в секс-шоп и купить там фаллоимитатор. Потом пойти в другой и купить там анальную пробку и анальную смазку, а потом в третьем магазине купить вибратор. Наташа сначала недоумевала, почему так сложно, но поняла, когда оказалась в магазине. Принести вибратор на кассу оказалось мучительно стыдно, не говоря уж об анальной пробке. Купить всё вместе, может, было бы и попроще, но по отдельности каждая вещь словно унижала её. Наташа до этого никогда не бывала в секс-шопах, а потому была ещё больше смущена.

Отчитавшись о покупках, Наташа хотела было их все надёжно спрятать, но вибратор привлёк её внимание. Она сверилась с руководством, включила и через пять минут уже довольно играла с ним, то насаживаясь на него, то с наслаждением прижимая его к капюшону клитора. Кончив, она подумала, что как жаль, что она не купила вибратор раньше.

Выполнив несколько приятных заданий с вибратором, Наташа получила очередное: ей нужно было сделать снимки, на которых она сосёт имитатор члена, а потом погружает его на всю длину в свою попку. Опыта анального секса у Наташи практически не было и господин прекрасно знал об этом. Что ж, Наташа подчинилась: пососав силиконовый ствол, она старательно намазала его смазкой и приложила к анусу. Сделала снимок, надавила, сделала ещё один снимок.

Толстый ствол проталкивался в её попку, туго скользя по стеночкам, но Наташа не очень-то страдала от этого. Смазка хорошо действовала, а Наташа представляла себе мужчину, который берёт её в попку, и старательно насаживалась на этот член. Снимки получались неплохие и заводили её ещё больше. Загнав в себя силиконовый член наполовину, Наташа некоторое время отдыхала, чуть теребя клитор. Ей даже нравилось, как её анус был растянут толстым стволом имитатора. Наташа сделала очередной снимок, надавила и постепенно втолкнула в себя игрушку на всю длину, так что силиконовая мошонка упёрлась ей в промежность.

Где-то в глубине член давил на что-то, но в целом Наташа наслаждалась — приятная заполненность в попке ощущалась почти так же, как мужской член во влагалище, и даже немного ярче. Промежность казалась очень чувствительной и перевозбуждённой. Наташа легла, раскинула ножки и стала ласкать себя вибратором. Оказалось, что сокращения стенок влагалища отзываются сокращением попки, вобравшей с себя имитатор, и это было необычайно приятно. Наташа кончила чуть раньше, чем ожидала и её оргазм показался ей каким-то новы

Кончив, Наташа медленно потянула силиконовый ствол из своей попки, делая снимки через каждый сантиметр. Когда выскользнула головка, попка приятно вздрогнула и сжалась. Наташа составила отчёт для господина, отправила фотки и убежала в душ.


***

Купленная Наташей анальная пробка недолго лежала без дела. Сначала Наташа пару раз продемонстрировала господину, как она вставляет её, а потом была вынуждена ехать с пробкой в попе из дома на работу. На работе пробку разрешалось вынуть, но возвращаться домой нужно было с ней же. Сидя или стоя Наташа быстро привыкала к ощущению и забывала про пробку, но при ходьбе постоянно и очень хорошо её ощущала.

Задание чуть усложнилось тем, что вечером муж прислал смску, прося Наташу что-то купить в магазине по дороге домой, так что примерной рабыне пришлось ходить по магазину, отчётливо чувствуя пробочку в своём анусе.

Следующее задание уже включало ношение пробки на работе и кое-что ещё: Наташа должна была приехать на работу в юбке до колен и простых белых трусиках, в туалете их снять, вставить в себя пробку и написать помадой на лобке слово "шлюха". Вместо них надеть полупрозрачные ажурные трусики, да так и провести весь день. Задание казалось Наташе ерундой, когда она его читала, но когда она вышла из офисного туалета в юбке, под которой были тонкие трусики, пробка в попе и клеймо "шлюха" на лобке, это её завело. Пару раз за этот день она бегала в туалет и кончала там от необычного возбуждения.

***

Наташе очень хотелось увидеть своего хозяина. Однажды она попросила его прислать фотку, но он сделал ей выговор за то, что она недостаточно вежливо попросила. Как наказание она должна была прицепить прищепки на соски и капюшон клитора и сделать с ними тридцать приседаний.

После этого ей было разрешено записать аудиопросьбу: в аудиозаписи она должна была умолять хозяина показать ей своё фото и желать поцеловать ему ноги, а если милостивый господин позволит, то прикоснуться губами к его мошонке или вылизать его прекрасную попку.

Наташа раз пятнадцать перезаписывала свою просьбу. Когда она наконец осталась довольна результатом, она сопроводила запись умоляющей фоткой на коленях и стала ждать. Господин похвалил её и прислал фото в одежде, но с закрытым лицом — Наташа подумала, что ему где-то 25-30. Ей стало жарче от того, что её господин моложе её.

Наташа записала её несколько записей для господина: она нижайше умоляла увидеть его без брюк, а если можно то и обнажённого. За это она обещала ласкать его член, покорно вылизывать всё, что он захочет и делать с ней всё, что господин пожелает.

Господин не особенно пошёл навстречу, но прислал фотку в узких плавках, под которыми бугрился длинный напряженный ствол. Это фото на несколько дней заняло воображение Наташи и она явственно представляла себе, как обнажит его, как возьмет в ротик сладкий член господина, как ощутит губами его силу и его жар.

***

Новая жизнь Наташи заиграла яркими красками — Наташа снова ходила в бассейн и фитнес-клуб, чувствовала себя желанной и соблазнительной, а более всего — не такой как все, участницей тайной игры. Каждый её день теперь имел цель и обещал удовольствия. Купив в секс-шопе маленький вибратор с пультом дистанционного управления, Наташа вкладывала его в трусики и забавлялась на работе тем, что не вставая с места доводила себя почти до оргазма.

После того, как в качестве одного задания господин приказал ей сидеть голой в публичном видеочате и заставить кончить как минимум десятерых мужчин, она иногда приходила в чат по своей инициативе и кончала на камеру одновременно с каким-нибудь симпатичным молодым парнем. Они умоляли дать её контакты или показать лицо, и это льстило ей, но она никогда не сдавалась и не снимала маску.

Может быть, однажды она всё-таки осмелится и пойдет на свингер-вечеринку.

Соблазнила

Я вышла из электрички на пустынной остановке за городом, спустилась к шоссе и остановилась, чтоб поймать машину. В деревню, где я имела несчастье купить дачу, ходил и автобус, но всего дважды в день.

Приблизился и остановился потрёпанный жигулёнок. Я заглянула внутрь и улыбнулась молодому мужчине за рулём:
— Добрый день. Подбросите до Михайловки?
— Добрый, — парень приветливо кивнул, — нет проблем, садитесь.

Я села на переднее сидение рядом с ним и поставила сумку себе под ноги. Кокетливо поправила волосы: паренёк мне сразу понравился. Ему было на вид чуть меньше тридцати, симпатичный, явно городской и явно смущается начать разговор. Зовут Андрей, значит. Я завела беседу сама, традиционно заговорив о погоде.

Мне, матери-одиночке в свои тридцать семь было лестно, что он так стесняется меня. Я поправила сумку в ногах, ненароком задрав край моего летнего платья повыше и обнажив колени. Если он не женат, то я бы не отказалась с ним закрутить легкий летний роман. Последнее время мне такие штучки удавались очень хорошо, особенно с мужчинами моложе меня. Замуж никто не звал, конечно, ну да и ладно, всё равно сын-подросток не одобрит никого.

Мы быстро перешли на "ты", я улыбалась и шутила вовсю, и как-то постепенно мои шуточки становились всё пошлее и пошлее. Застенчивость этого молодого парня разжигала меня, мне хотелось то ли смутить его ещё сильней, то ли растормошить и раскрепостить. Короче, я просто не могла сдержаться и смущала его по полной. Край моего платья постепенно дополз до бёдер, практически открыв трусики, я же будто не обращала внимания: вальяжно сидела и травила какие-то похабнейшие анекдоты — я даже и представить не могла, что помню столько всякой пошлятины.

Андрей краснел, но старательно вёл машину и не поддавался на провокации. Мне кажется, я немного перегнула палку со своими заигрываниями, буквально зазывая его, но в конце концов он включился в игру и стал шутить и заигрывать в ответ довольно активно. Он уже не стесняясь поглядывал и на мои ноги, и на вырез на платье, и даже порадовал меня несколькими комплиментами. Когда мы подъехали к моему домику, я расплатилась за поездку и тут же пригласила его на чай.

— А кроме чая есть что-нибудь? — задумчиво спросил Андрей, пока мы шли по дорожке в дом.
— За ваши деньги всё, что пожелаете! — пошутила я, вспоминая, есть ли у меня вино или хотя бы пиво в холодильнике.

Пауза.

— Хм, а если пожелаю минет, сколько это будет стоить?

Он стоял сзади меня, пока я открывала дверь, а потому не видел моих округлившихся глаз. Интересный же у него метод быстрого ухаживания. Я даже усмехнулась про себя: ишь, как он сразу с места в карьер, а то всё стеснялся да стеснялся.

Обернулась, приглашая в дом, подмигнула своей шутке:

— Такому красавчику за пятьсот.

Андрей остановился в прихожей, не спеша проходить дальше. Взялся на пояс своих джинс и начал их расстёгивать.

— Хорошо, давай.

Я несколько оторопела, но даже возбудилась от такой нахальной игры. Настроение поездки не отпускало меня — в конце концов это я его так разожгла, мне и тушить этот мужской пожар.

Послушно опустившись на колени перед ним, я потянула вниз его джинсы, а потом и узкие чёрные плавки. Возбуждённый член выскочил на свободу прямо перед моими глазами. Красивый, ровный, с чуть приоткрытой головкой. Я мягко обхватила ствол ладошкой и направила круглую головку себе в рот.

В животе покалывало от ощущения приключения — так быстро меня ещё никто не разводил на секс, уж тем более на оральный. Я старательно сосала этот новый прекрасный член, явственно ощущая, как промокают мои собственные трусики.

Ладно, пососала и хватит, надо скорее принять этот горячий член, пока он не кончил. Мне очень хотелось, чтоб Андрей взял меня, вошёл в меня полностью этим чудным членом. Я выпустила головку изо рта и вознамерилась встать, но Андрей придержал меня за плечи и прошептал:

— Пожалуйста, ещё чуть-чуть, я уже почти всё.

Я разочарованно принялась за прежнее дело, обсасывая такую желанную головку и истекая влагой. Что ж, сейчас он кончит и наверняка поласкает меня в ответ: от хорошего куни я не откажусь. За это время он отдохнёт и у нас будет замечательный секс.

Андрей вцепился пальцами мне в волосы и стал бурно кончать, заливая мой язык горячей густой спермой. Я старательно облизала головку, собирая сперму и не глотая, потом посмотрела мужчине в глаза, приоткрыла для него заполненный белым соком ротик и картинно сглотнула. Он довольно улыбнулся в ответ.

Я встала, потягиваясь и ожидая, что Андрей меня поцелует и поведет в спальню, но он вдруг натянул плавки и штаны и стал торопливо застёгиваться. Потом полез в карман за бумажником, вытащил пять мятых сотенных купюр:

— Вот, возьми. Спасибо.

Интересная игра. Я взяла деньги.

— А это, — неуверенно пробормотал он, отходя к двери, — к тебе можно ещё приезжать, если что?
— Можно, — сказала я. —  А если что?

Он замялся:

— Ну там, ещё так же чтобы. Можно? Я в соседней деревне живу, в Гатьевке.

Я улыбнулась, стараясь сдержать накатившую волну смеха. До меня вдруг дошло.

— Да, можно. Можно, конечно. Телефончик дать?
— Дай, ага.

Нацарапав на листке бумаги свой телефон, я поскорее вытолкала его за дверь и бухнулась на стул, хохоча. Ну надо же, он меня принял за проститутку! Это мой первый платный минет, а-а-а! Мне было безумно смешно, я ухохатывалась ещё минут пять, не в силах прийти в себя. Дешёвенькая деревенская проститутка за пятисоточку, ёлки твои палки! Совратила паренька, называется.

В итоге Андрей звонил мне ещё несколько раз за лето и я с удовольствием его принимала, получая свои прилежно заработанные пятьсот рублей за сеанс, а один раз даже почему-то шестьсот. Кроме минета он больше ничего не просил, но я и не предлагала. Зато каждый раз потом хохотала, выставив его за дверь, как безумная.

Пока она спит

Эта история произошла в сентябре, когда я перешла на второй курс. Мы с девчонками решили поехать с ночёвкой за город, пока ещё тепло, ну и парней пригласить с собой. Я уже была не такая пугливая, как на первом курсе, мне очень даже хотелось всяких там отношений, но своего молодого человека у меня пока не было.

Не знаю, как так получилось, но в итоге парней приехало меньше, чем девушек, и почти все уже были заняты. Расстроившись, я залила грусть вином и отправилась спать. Мне досталось место в четырёхместной палатке, где кроме меня должна была спать незнакомая мне студентка и знакомая пара третьекурсников: Сергей и Надя. Сергей в прошлом году подкатывал ко мне, но я не стала с ним встречаться: он был грубоват.

В палатке ещё никого не было, так что я залезла в свой спальник, закатилась в уголок и уснула. Разбудила меня какая-то возня. Я приоткрыла глаза и осмотрелась: оказалось, что вторая девочка уже спит у другой стенки, а парочка лежит между нами и пытается целоваться. "Серёжа, ну не здесь, спят же все," — шептала Надя. — "Вдруг ты их разбудишь."
"А я тебя сейчас хочу, мой котик," — настаивал Сергей. — "Мы тихонько, ну давай, классно ведь."
Но Надя была непреклонна: "Нет, спи. Вот вернёмся домой, там и делай что хочешь."

Они ещё немного поспорили, угомонились и стали засыпать. От выпитого алкоголя меня повело и я тоже выключилась.

Проснулась я снова от того, что кто-то меня лапал. Мой спальник, видимо, был расстёгнут, и Сергей прижимался ко мне сзади, обняв меня обеими руками и активно сминая мои груди сквозь футболку. При этом он целовал мои шею и волосы, прикусывал меня за плечи, так что его горячее дыхание обжигало мою кожу.

Это всё было не очень-то приятно и вообще неожиданно. Я схватила его ладони и постаралась оторвать их от себя, выгибаясь и протестуя громким шёпотом. "Тихо ты, сучка," — сказал он мне прямо в ухо, так что я ощутила крепкий запах спиртного в его дыхании. — "Надьку разбудишь. Я тебя задушу, если ты её разбудишь."

Я продолжала дрыгаться, вырываясь, но уже потише. "А ну, успокойся!" — прошептал он, найдя мои соски под футболкой и сжав их. — "Я-то знаю, какая ты шлюха. Хочешь, чтоб я всем рассказал, а?"

Я не поняла, чем это я заслужила такую репутацию — у меня был-то всего один парень на первом курсе, да и то недолго. Но то ли из-за выпитого алкоголя, то ли из-за обстановки я уже вся завелась и позволила ему продолжать: больше не сопротивляясь, я лежала и прислушивалась к ощущениям.

Сергей запустил руки мне под футболку и теперь мял мои груди своими шершавыми ладонями прямо так. Его бёдра плотно прижимались к моим, так что сквозь ткань своих джинс я ощущала ягодицами горячий ствол его члена. А самое главное — он не затыкался ни на секунду, продолжая обзывать меня сучкой, шлюхой, мокрощёлкой и прочими эпитетами. Как ни странно, из всех его действий именно это возбуждало меня больше всего.

Он вытянул правую руку и попробовал запихнуть её спереди в мои туго застёгнутые джинсы, но ничего не вышло. Как бы под натиском той бури брани, которую вызвала эта неудача, я тут же сама расстегнула их для него. Он взялся за края джинс и несколькими рывками спустил их почти до колен, практически стреножив меня. Потом поддел мои трусики и тоже стянул их до уровня джинс.

Полураздев меня, Сергей снова попытался просунуть мне спереди руку между ног. Сжатые джинсами, они не очень позволяли ему это сделать, но он пыхтел и пихал пальцы в мою промежность, едва не царапая меня там. Вскоре он засунул в меня два пальца и некоторое время наяривал ими в моей киске, массируя мой вход, пока не осознал, что я и так уже достаточно мокрая.

Убрав руку из моей промежности, он взялся за свой член и уткнулся головкой прямо в мой анус. Я вздрогнула.

— А ну-ка, шлюха драная, бери его сама и вставляй, а то я засажу тебе сейчас прямо в жопу, — услышала я его яростный шёпот.

Я послушно нащупала пальчиками его мужское достоинство и нацелила его между своих влажных губ, ожидая, когда он войдёт. Но тут же последовал новый приказ: "Давай, двигай жопой сама! Я не могу пошевелиться, видишь же, а то Надька проснётся."

Что ж, я старательно изогнулась, насаживаясь на его член, и постепенно нанизалась на него на всю длину. Чуть приподняла бёдра, опёршись на локоть и колено, и стала как можно тише медленно двигать тазом.

"Глубже бери, шлюха."

Я выгнулась сильнее, принимая в себя член настолько глубоко, насколько позволяли крепко сжатые спущенными джинсами колени и вообще вся моя поза. Мы тихонечко шуршали, стараясь никого не разбудить, и это невероятно возбуждало — это хам изменяет со мной своей девушке буквально в пяти сантиметрах от неё!

Сергей дотянулся правой рукой до моего лица и положил мне два пальца в рот. Пальцы были влажные от соков моей киски, так что меня от этого сначала чуть передернуло, но я всё равно взяла их и стала старательно сосать.

— Ну, как ты сама себе на вкус? — услышала я его шёпот. — Ещё хочешь попробовать?

Сергей вытащил пальцы из моего рта, набрал влаги в моей трудящейся киске и снова дал мне облизать их. Я послушно сосала, выслушивая его восхищенное бурчание: оказывается, он первый раз так даёт девушке попробовать саму себя и его это страшно возбуждает. Так возбуждает, что он сейчас кончит.

— Не в меня! — взмолилась я.
— В жопу? — деловито осведомился он.
— Нет! — я возмущённо чуть отстранилась от него.

— Ну ла-а-адно, — просопел он, вытащил свой член и некоторое время пыхтел, заканчивая процесс. Я протянула руку назад и стала наощупь щекотать его яички. Сергей вскоре едва слышно застонал и прижал мокрую головку члена к моим ягодицам: я почувствовала, как горячие капли падают на мою кожу и медленно стекают по ней.

— На, сучка, попробуй, — Сергей собрал свою сперму с моей попки и сунул мокрые пальцы мне в рот. — Вкусно?

Я молча слизала с пальцев его сперму и нехотя проглотила. В этом унижении тоже было что-то возбуждающее.

— Ай, настоящая соска, просто слов нет. Шлюшка-отличница! — он собрал ещё несколько капель и скормил их мне, потом отцепился от меня наконец и лег отдыхать. Я одёрнула на себе футболку, натянула трусики и джинсы, повернулась и посмотрела на него.

— Ну чё, понравилось тебе со мной? — пьяно спросил он.

Я кивнула.

— Ну вот, а то строила из себя целку в прошлом году. Сама вон какая горячая сучка. — Сергей протянул руку и лениво покрутил мои соски сквозь футболку. — Отличные сиськи. Жаль, минет ты мне не сделаешь, спать очень охота уже. Давай утром сделаешь, ага?
— Как скажешь, — сказала я.
— Ага.

Он повернулся и сразу провалился в сон. Я легла на спину, расстегнула джинсы и запустила руку в трусики, нащупывая клитор. Кончила, перебирая в памяти ощущения от только что произошедшего, застегнулась и уснула.

Утром, к счастью, ничего не было — он ничего не помнил, а я не напоминала. А Надьке я старалась не попадаться на глаза.

Сломанные руки

Это невыдуманная история американского парня, рассказавшего её спустя семь лет доктору, который писал книгу о сексуальных связях внутри семей. Доктор связался с мамой парня и она подтвердила её, заодно рассказав, как это всё выглядело с её стороны. А я всего лишь добавил мелкие подробности.

***

Я не помню катастрофу, помню только первые часы в больнице: я не могу двигаться, доктора что-то делают с моими плечами, а я то проваливаюсь в темноту, то снова лежу на столе под яркими лампами.

Потом несколько мучительных дней в больнице, слабость и обезболивающие, затем трудный переезд домой. Меня заносят в дом, укладывают на кровать и начинается беспросветная тоска.

Обе мои руки сломаны, гипс тянется от пальцев до плеч — я могу только нажимать мизинцем кнопки пульта на телевизоре, да и то если этот пульт крепко зафиксирован. Правая рука — пульт, левая — электронная читалка, вот и все мои развлечения.

Понятное дело, что быть на месяц прикованным к постели — та ещё мука в любом возрасте. Но представьте-ка четырнадцатилетнего подростка, который мастурбировал от одного до трёх раз в день каждый день, а потом вдруг лишился этой возможности. Молодой организм кипит желанием, но загипсованными руками ничего не сделаешь.

Я мучился и погружался чуть ли не в депрессию. Озлобился, мрачнел и стал хамить родителям, пока отец не выведал у меня, в чём дело. Признаться, мне даже не очень стыдно было ему про это рассказывать.

Поздно вечером в комнату зашла мама. Села на край кровати, спросила как дела. Поправила одеяло и подушки.
— Знаешь, мне папа рассказал про твою проблему с неудовлетворённым либидо. — Она сочувственно погладила меня по колену сквозь одеяло. — Мы позвонили в пару мест, но никто не хочет приехать и помочь. Думают, что это развод такой.

Я молчал, потому что меня бросило в жар от такого разговора. Я не думал, что отец проболтается маме, и что она вот так придёт это со мной обсуждать. И уж тем более не предполагал, что они будут искать мне проститутку на дом.

— В общем, мы с папой поговорили и решили, что я могу помочь тебе. — Мама посмотрела на меня внимательно. — Я тебя помассирую рукой, если ты не против, конечно.

Я смотрел на на неё круглыми глазами. Слова застряли у меня в горле, так что я только кивнул.

— Хочешь прямо сейчас?

Я снова кивнул, качнув головой несколько раз.

Мама запустила руку под одеяло и погладила меня по голому бедру. Трусов на мне, понятное дело, не было, а член уже стоял, чуть ли не звеня от напряжения. Нежная мамина ладошка постепенно приблизилась к нему, погладила чувствительную кожу вокруг члена, а потом ощупала ствол и яички кончиками пальцев.

— О, ты готов уже. Я откину одеяло, чтоб оно не тёрлось об твою кожу, хорошо?
— Да, — опять кивнул я.

В ушах стучало, голова кружилась от происходящего.

Мой член вынырнул из-под одеяла пред мамины очи и она ловко и крепко взялась за него. Я от смущения закрыл глаза и откинулся на подушки, чтоб не смотреть. Мой член весь пульсировал, изнывая от желания.

Мама медленно двинула кожу вверх-вниз, ещё разок, потом наклонилась над приоткрытой головкой и капнула на неё слюной, смазывая. Двинула рукой ещё несколько раз, каждый раз раскрывая блестящую от её слюны головку всё сильнее.

Я дрожал и не знал, куда себя деть. Мне было невероятно приятно от этих прикосновений, голова кружилась от самой мысли о том, что мамина ладонь вот так массирует мой член.

— Вот так хорошо? — спросила мама.
— Да, — прошептал я. — Да-а-а...

Мама увеличила амплитуду, её рука ходила почти по всему моему стволу от головки вниз и обратно, почти так, как я делаю сам. Это ощущалось потрясающе. Я не девственник, мы уже пару раз занимались сексом с моей первой девушкой, но рукой или ртом она меня не ласкала никогда. И вообще наш секс был очень быстрый и неловкий, мы больше времени потратили тогда на предыгру, нежели собственно секс.

Я хотел предупредить маму, что сейчас кончу, но не смог выдавить из себя ни слова. Только охнул и выгнулся, выстреливая горячими потоками прямо себе на голый живот. Часть спермы попала маме на руку, но она ничуть не смутилась и продолжала медленные движения, пока я спускал остатки застоявшегося семени.

Откинувшись на подушки, я наконец-то нашёл в себе силы сказать, что я всё. Мама последним движением осторожно закрыла головку, отпустила мой член, взяла с тумбочки салфетки и тщательно вытерла сначала свои пальцы, а потом мой живот и лобок. Промакнула ещё раз насухо другой салфеткой и накрыла мои бёдра одеялом.

— Вот и молодец. — Она наклонилась и поцеловала меня в щёку. — Спокойной ночи.
— Спокойной ночи, мама!

***

Мама стала приходить каждый вечер. Она садилась у моих ног, немного гладила меня под одеялом, а затем бралась за мой член и мастурбировала его, пока я не кончал. Каждый день стал для меня ожиданием вечерних ласк: я даже спал днём подольше, чтоб скорее наступил вечер.

Со временем я немного раскрепостился и стал стонать и охать, когда мне было особенно хорошо. Я надеялся, что мама будет прислушиваться к моим эмоциям и запоминать, как именно мне нравится то, что она делает.

Мама тоже немного расслабилась, похоже: стала более многословной, перестала употреблять медицинскую терминологию, и вообще комментировала свои действия как хотела. Иногда даже делала комплименты моему члену: как он будет нравиться девочкам и как они будут бороться за него.

Ещё она часто стала ласкать мои ноги, яички и бёдра свободной рукой. Прикасалась к мошонке кончиками пальцев, вычерчивала узоры у меня на лобке, перебирала тонкие кучерявые волоски над членом и гладила внутреннюю поверхность моих ног. Мне хотелось просто кричать от наслаждения, когда она это делала.

Иногда мама ложилась головой мне на живот, запуская под меня левую руку и обнимая меня за талию, и лежала так, глядя на мой член в своей неутомимой правой руке. У меня просто голова кружилась от прикосновения её волос к голой коже живота и от мысли о том, что она задумчиво рассматривает мой член. А ещё я боялся и тайно мечтал, что когда кончу, то сперма выстрелит ей прямо в лицо.

Как-то раз я попытался намекнуть утром, что мне очень хочется, но мама только покачала головой: сестра ещё не ушла в школу, лучше не рисковать. Что ж, подумал я, значит, моё время — вечер.

***

Так прошло две недели. Субботним вечером мама пришла ко мне: я уже был весь в предвкушении, мой член стоял как вкопанный. Но прежде чем сесть рядом, мама показала мне на свою правую ладонь: указательный палец был замотан лейкопластырем.

— Порезалась, когда консервную банку открывала, — сказала она. — Попробую левой рукой.

Мама обошла кровать и села с другой стороны. Откинула вздыбленное одеяло, пробежалась кончиками пальцев по моим бёдрам, потом осторожно взяла член в левую руку. Я сразу почувствовал, как неловко она его держит: слишком туго было стянуто кольцо её пальцев и ладонь не шла точно вдоль ствола.

Мама сделала несколько движений, и я попробовал ей подсказать, как лучше держать ладонь. Она почти исправилась, движения пошли приятнее и я откинулся на подушки, но вскоре она снова слишком сильно искривила хватку и мне стало некомфортно. Я остановил её и снова подсказал, как правильно держать.

Извинившись и там самым вогнав меня в смущение, мама снова начала движения левой рукой. Дернула несколько раз, остановилась и сказала:

— Ох, как же тяжело левой, я уже так устала. Моя правая рука куда сильнее. — Она вдруг стала засовывать под меня правую руку, обнимая меня снизу за талию. — Давай-ка вот так.

Обняв меня правой рукой за бёдра и положив голову мне на живот, мама снова начала мастурбировать мой член. Я наслаждался ещё с полминуты, когда она опять приподнялась на локте.

— Нет, я устала. Я думаю, ты не будешь возражать, если...

Она не закончила фразу, чуть наклонила голову и обхватила ртом головку моего члена.

Я думал, у меня голова взорвётся от прилива крови и необычного ощущения. Моя первая девушка мне ничего такого не делала, это был самый первый раз, когда женские губы обнимали мой член. А уж мамины губы — этого просто не может быть.

Как же это было приятно! Влажные прикосновения к головке, горячие нежные ласки её основания, ох. Мне казалось, что я чувствую каждое касание, каждое мамино посасывание моего члена. Всё моё тело содрогалось, мурашки бегали по ногам и спине, а член просто таял в нежных губах ласкающей меня женщины — моей мамы.

Даже ощущение подступавшего оргазма было совсем другое — член словно накалился, пульсировал напряжением, и напирающий поток готовой вот-вот выстрелить спермы казался горячим шариком в глубине члена.

Я погладил маму по плечам, сигнализируя, что я уже почти всё:

— Мама?..

Она никак не отреагировала, продолжая двигать головой вверх-вниз и сосать мой член, помогая себе рукой. Я стал кончать, выплёскивая потоки спермы ей в рот и выгибаясь всем телом. Уже кончив, я почувствовал, как мама высасывает из головки последние капельки — приятное скольжение вверх ощущалось в канале внутри члена. О, это было незабываемо!

Все мои мышцы дрожали, кровь отлила от лица и шеи, в ногах и бёдрах покалывало. Мама выпустила изо рта мой член, наклонила голову и осторожно выплюнула мою сперму в салфетку. Вытерла губы другой салфеткой, улыбнулась мне.

— Понравилось, мой хороший?
— Да, мам. — Я неловко улыбнулся. — Было очень-очень приятно.
— Ну вот и чудесно. Спокойной ночи!
— Спокойной ночи, мама!

Она ушла, а я ещё долго лежал, переживая заново каждую секунду этого воспоминания.

***

В последующие дни мама сразу начинала с минета, поскольку палец на правой руке ещё не зажил. Теперь она не просто сосала головку, но и вылизывала ствол моего члена, что было по ощущениям вообще божественно. Однажды она вылизала и мои яички, так что я чуть с ума не сошёл от наслаждения: влажный язык на чувствительной коже мошонки ощущался невероятно.

Маму ни капельки не смущало то, что я кончаю ей в рот, она просто потом выталкивала всё язычком на салфетку и выбрасывала её. Я пару раз видел, как она делает глотающее движение после этого и это меня возбуждало неимоверно — всё-таки ведь какую-то часть моей спермы она глотает! Ох, ну почему эта мысль так заводит, а?

Когда рука зажила, мама стала снова помогать ею себе, но чаще всё-таки сразу приступала к минету. Меня сводил с ума тот факт, что она старается — не просто отбывает повинность, а заметно старается сделать так, чтоб мне было очень хорошо. Я уже, кажется, испытал на себе все варианты оральных ласк, которые только может подарить женщина — и вылизывание мошонки, и погружение её почти целиком в ротик, и посасывания у основания члена, и длинные движения язычком вдоль всего стволу. Мама разве что не заглатывала член очень глубоко, но зато всегда приятно гладила ладошками мои бёдра и ноги, пока сосала его.

***

Однажды мама прервалась во время процесса и посмотрела на меня.

— Я не могу, подожди минутку, — она встала, залезла одной ногой на кровать и перекинула другую через меня, практически оседлав меня.

Как обычно, она была в своей шёлковой ночной рубашке до середины бедра и в каких-то трусиках, которых обычно не было видно под рубашкой. Но сейчас ночнушка задралась почти до пояса, и я прекрасно видел натянутую чёрную ткань маминых трусиков под ней. Соски маминой груди тоже отчётливо выпирали под тонкой ночнушкой.

Мама посмотрела вниз, взяла правой рукой мой член и направила его себе между ног. Левой рукой она оттянула вбок свои трусики, а затем строго посмотрела на меня:

— Не кончай! — сказала мама и медленно опустилась бёдрами на мой член.

Ох! Мой вздыбленный член, обласканный до этого её ротиком и оттого просто звенящий от напряжения, вошёл в мамино влагалище как в масло. Она там была просто невероятно влажная и так текла, что член погрузился в мокрую мякоть, почти не заметив её.

Мама опускалась вниз, прижимаясь ко мне всей промежностью, потом чуть заметно вращала бёдрами и снова поднималась вверх. Закрыв глаза, она прикусила губу и явно наслаждалась каждым движением. Я бросил несколько быстрых взглядов вниз, но ничего не увидел: мамина ночнушка скрывала от меня это прекрасное зрелище, так ясно горящее в моём воображении — как мой член вонзается в маму, проникая мимо отодвинутых трусиков в её жаркую глубину.

Я жалел, что мои руки не работают и я не могу взять её за груди. Но не прошло, наверное, и минуты, как мама сильнее запрыгала на моём члене, застонала и замерла, опустившись вниз и вонзив мой член в себя на всю длину. Потом открыла глаза, улыбнулась мне и сказала:

— Ммм, как же хорошо!... Ох...

Она покрутила бёдрами ещё немного, вращая в себе мой член, потом медленно сползла с него, приподнялась и поправила трусики прямо надо мной, не пряча от меня это движение. Встала и опустилась на колени возле меня.

— Ну, теперь ты, мой хороший, — она взяла мокрый от своей смазки член в рот.

Меня не нужно было долго упрашивать, я уже был на грани. После нескольких движений моего члена в её губах белые капли вылетели на мамин язычок. Мама привычно дождалась, пока я перестану выплёскиваться ей в рот, отпустила член, собрала всю сперму в салфеточку и выкинула её. Вытерла губы, улыбнулась и вдруг напоследок поцеловала меня в основание члена, точку между яичками и стволом.

Попрощалась и ушла.

***

Такой секс случался нечасто — наверное, раз в неделю. Мама всё так же почти всегда работала ротиком, но иногда снимала трусики и залазила на меня. Теперь мне разрешалось кончать, и кончать прямо в неё.

Мамины волосы на лобке были чёрными, чуть завивались и были выстрижены в широкую полосочку. Интимные губки чуть выпирали, и иногда она находила пальчиками клитор и помогала себе, пока прыгала на мне. Это было завораживающее зрелище: зрелая женщина в одной ночнушке — моя мама! — нанизывается на мой член, жадно вбирает его в себя, вращая бёдрами, и прямо на моих глазах пальчиками трёт розовую ягодку своего клитора. И кончает!

О-о, как же это приятно видеть, оказывается, как женщина по-настоящему кончает! Сначала я чувствовал, как стеночки её влагалища смыкаются в колечко, туго зажимая мой член при каждом движении — а потом она закусывает губы, запрокидывает голову и едва слышно стонет, быстро прыгая на моём стволе. И замирает, отдыхая, так что я ещё чувствую пульсацию её нежных стеночек.

А потом я спускаю свою струю прямо в неё, во влажные глубины её тела, и мама только улыбается, прислушиваясь к ощущением. Наверное, горячая струя спермы хорошо чувствуется там внутри.

Мне очень нравилось смотреть, как мама натягивает трусики после секса. В этом было что-то невероятно женственное, не такое, как во всех других её движениях — ну, не считая того момента, когда она их снимала: изящные женские ладошки приподнимают ночную рубашку, открывая бёдра, поддевают резиночку трусиков и тянут их вниз, обнажая мамины прелести.

***

Когда мне сняли гипс, наши отношения прекратились далеко не сразу. Мама теперь приходила ко мне только если никого не было дома, но зато мы теперь могли менять позы: я помню это ощущение, когда я впервые сам обнажил её грудь. До этого все шаги мама делала сама, а тут я словно вторгся на её территорию. Она не возражала, и я впился губами в мамины упругие соски, целуя и лаская их, а потом смял её груди своими ладонями. Как же я мечтал об этом всё то время, пока лежал, закованный в гипсовый панцирь! И потом лечь на неё, почувствовать всем телом мягкий бархат её кожи, гладкие изгибы ног, обвившихся вокруг моих бёдер — и иметь возможность самому контролировать ритм, с которым я вонзаю член в её тело. О, это было прекрасно!

Вторым открытием был секс, хм, на четвереньках. Однажды мама сама стала так, приглашая меня войти в неё сзади. Нет, не в попку, просто сзади. И вся полнота этой картины чуть не свела меня с ума: взрослая женщина с раскрытыми ногами, приглашающая меня взять её вот так, её округлые ягодицы, которые я видел впервые, и розовая запретная дырочка её попки, так доверчиво предъявленная мне. Я не рискнул прикоснуться к этой маминой дырочке или поласкать её, я просто держал маму за бёдра и старательно наполнял её на всю длину своим членом.

Мы никогда не целовались. Точнее, мы попробовали один раз, но это оказалось так странно, что мы больше даже не пытались. У нас был чистый секс — страстный, приятный, но без поцелуев.

Мама часто подсказывала мне, что делать, то прикасаясь пальчиками к моей руке, сжимающей её грудь — "сильнее!", то к моим бёдрам — "помедленней." Мне кажется, она так потихоньку учила меня, как надо обращаться с женщиной в постели, и я очень благодарен ей за это.

Постепенно наши встречи стали всё реже и реже, а потом и совсем сошли на нет, когда я стал встречаться с новой девушкой. Некоторое время я боялся, что меня до конца жизни будут преследовать фантазии о моей маме, но нет, этого не произошло. Мне кажется, что она помогла мне повзрослеть и лучше почувствовать себя мужчиной, и очень хорошо, что мы вовремя остановились.

Катя и двое мужчин

Катино субботнее утро началось с телефонного звонка. Она нехотя дотянулась до прикроватной тумбочки, взяла телефон и посмотрела на номер: это звонил Юра, "папик", который стал её постоянным клиентом последнее время. Эх, прощай свободная суббота..
— Алло?
— Катюх, привет! — Юра явно уже немного выпил. — Слушай, мы тут с корешем в бане скучаем. Приезжай к нам?

Катя задумалась на мгновение, сонно соображая:
— С кореша столько же денег, сколько и с тебя.
— Идёт, всё равно я "угощаю". Записывай адрес.

Катя положила трубку и заглянула под одеяло. Голое тело её порадовало: похоже, ни лобок, ни ножки пока брить не надо, всё было гладенькое. Катя потянулась, вылезла из тёплой кровати и пошла в душ.

***

В сауну Катя приехала через час, сообщив таксисту адрес соседнего с сауной дома. Вошла, сняла плащ и прошла на каблуках прямо в предбанное помещение. Там она увидела большой деревянный стол, на котором стояли бутылки пива и какая-то нехитрая закуска. Вокруг стола стояли стулья, а на них сидели двое мужчин в банных халатах: Юра и ещё один. Новый мужчина был высок ростом, крепко сбит, накачан, и только чуть округлый живот портил его фигуру.

— Ага, а вот и наша красотка пожаловала! — Шумно обрадовался Юра. — Сашка, знакомься, это Катя! Катюха, это Санёк.
— Очень приятно. — Катя протянула ладошку для рукопожатия, но мужчина поднёс её к губам и поцеловал, неотрывно глядя Кате в глаза.

Юра указал подбородком на крышку стола:
— Катечка, прошу!

Катя шагнула на стул и с него взошла на стол, соблазнительно взмахнув краем юбки прямо перед мужчинами. Нагнулась, включила музыку и начала танцевать. Юра и Сашка торопливо и неловко убрали посуду у неё из-под ног и довольно откинулись на стульях, наблюдая за процессом.

Катя не торопилась раздеваться: её короткое платье с большим вырезом прекрасно демонстрировало все её прелести сидящим мужчинам, особенно когда она наклонялась или становилась на четвереньки на столе перед ними. Мужчины, впрочем, хлопали её по попке и норовили то отогнуть край декольте, то приспустить её трусики.

Постепенно Катя разделась до трусиков. Мужчины подманивали её к себе, заставляли садиться на корточки перед ними и гладили её по внутренней стороне бедра, по узким трусикам, теребили напряжённые соски и мяли её голые груди. Потом разворачивали Катю к себе попкой и хватали её за ягодицы, уже красные от постоянных шлепков.

Саше понравилось зачёрпывать двумя пальцами пивную пену и заставять девушку сначала слизывать её с пальцев, а затем обсасывать пальцы. Юра же отодвигал полосочку Катиных трусиков и пощипывал её тонкие интимные губки.

В какой-то момент Юра сделал жест рукой:
— А ну-ка, ляг на стол вот так.

Катя послушно вытянулась на столе.
— Во, вот так япошки в ресторанах едят, — сказал Юрий другу, расставляя на Катином теле несколько тарелок и кружек. — Только у них суши и саке.

Саша посыпал Катин сосок солью, облизал его и втянул губами, немного пососав.
— Ммм, неплохо. Я б так ел.
— Нее, не так, ты чо, — Юрий замотал головой. — Просто ставишь тарелку и ешь, а она лежит. По японским правилам её вообще трогать нельзя.
— Не, мне такие правила не подходят. — Юрий положил палец Кате в рот и та принялась прилежно посасывать его. — Мне вот так нравится, например. Вставай, красавица.

Они сняли с Кати тарелки и развернули девушку к себе попкой.
— Дырочки что надо. Восемнадцать лет, ух! — Саша взял с тарелки огурец, отодвинул Катины трусики и приложил огурец ко входу во влагалище. — Ну-ка, девочка!

Он стал медленно ввинчивать огурец в девушку, придерживая её за бедро. Катя выгнула спину и прикусила губы: её вход был влажным, но не настолько, насколько хотелось бы.

Саша затолкал пятнадцатисантиметровый огурец в девушку почти полностью, довольно улыбнулся и стал вывинчивать его обратно.
— Ай, какая упругенькая. Пусть уже слезает, а, я не могу больше.

Юра кивнул Кате, раздвинул ноги и убрал полы своего халата, обнажая возбуждённый крупный член:
— Слезай, детка. ты нужна здесь.
— И здесь, — Саша показал свой член. Он был не такой толстый, как у Юры, но чуть длинней.

Катя спустилась на пол между ними и посмотрела на Юру.
— Соси, — махнул головой тот на свой член и откинулся на стуле.

Катя послушно насадилась ротиком на член. Саша сидел рядом и жадно смотрел, как она заглатывает головку и как смазывает ствол своей слюной.
— Эй, рука ж свободная. Меня возьми тоже. — Он взял её за левую руку и положил себе на яйца. Катя принялась машинально их поглаживать, постепенно переходя на зону вокруг члена, и затем схватилась ладошкой за напряженный горячий ствол. Бережно потянула вверх-вниз.

— Воо, вот так. — Саша тоже откинулся на стуле, наслаждаясь. Потом дотянулся до кружки с пивом и отпил немного. — Эх, хорошо. Эй, Юрчик, пусть она мне тоже отсосёт, чё ты один всё?

Юра постучал Кате пальцами по макушке:
— Давай к нему.

Катя послушно переползла к Саше между ног и взяла в рот его член. Одной рукой она оглаживала его яички, а другой обхватила член Юры и стала водить вверх-вниз, стараясь делать как можно приятнее.

Юра отхлебнул ещё пива, поставил кружку, встал, убрав Катину руку, и подошёл к Кате сзади. Опустился на колени и спустил с девушки трусы вниз, до середины бедра.
— Ай, хороша сучечка. — Он звонко шлёпнул её по заднице и руками растянул её ягодицы в стороны, разглядывая раскрытые дырочки.

Катя почувствовала, как мокрая головка ткнулась во вход и тут же вонзилась в её влагалище, распирая её изнутри. Член заполнил её всю, мужские руки крепко сжали её бёдра и она могла только двигать или вперёд и назад, насаживаясь на горячий член. Ей представилось, как она выглядит со стороны: типичная картинка из журнала — мужчина спереди, мужчина сзади, девушка посередине, словно нанизанная на вертел.

Продолжая старательно сосать, Катя ощущала, как Юрий ощупывает её попку. Не прекращая толчков, Юра то надавливал пальцами на упругий бутончик ануса, то разминал его круговыми движениями. Потом метко плюнул на него и стал проталкивать в него палец.

Катя терпеливо прислушивалась к тому, как мужской палец проникает в её туго сжатую попку. Движения члена во влагалище словно резонировали со стенками попки, Катя чувствовала, какая тонкая стеночка отделяет палец от члена. Юра поводил пальцем туда-сюда, потом остановился и сказал вслух, обращаясь к Саше:
— Давай, иди уже, хватит тут кивать. А ты, сучка, вставай. Сейчас посмотрим, какая из тебя шлюха. Садись на меня.

Он сел на диван, откинулся назад, сжал вместе ноги и усадил Катю на свой член. Властно взял её за груди и сжал их, притягивая девушку к себе и сдавливая соски. Саша подошёл к ним сзади.

— Ну что, Катечка-сучечка, ты уже пробовала сразу два члена? — спросил Юра.

Катя помотала головой:
— М-м.

— Вот и хорошо. Намочи мои пальцы. — Юра запихнул её два пальца в рот и поводил ими внутри. — Таак.

Он протянул руку за неё и Катя почувствовала, как он смазывает её попку, бесцеремонно заталкивая пальцы внутрь и вращая ими там.

— Сашок, давай! — Юра кивнул.

Катя внутренне сжалась. Она понимала, что ей надо расслабиться, но она не могла ничего с собой поделать: её пугала мысль о том, что сейчас второй член вонзится в её попку и они вдвоём её порвут.

Головка члена действительно не заставила себя ждать — Катя почувствовала сильное прикосновение, толчок, давление и боль от того, как упругий ствол ввинчивается в её напряженный анус. Саша дотянулся рукой до её лица, вложил ей пальцы в рот и, как только что Юра набрал её слюны, чтоб ещё смазать свой наполовину вошедший ствол и её вход.

Два упругих мужских члена раздирали Катину промежность. В попке было больно, но во влагалище ощущалась приятная наполненность и давление на стенки, и Катя сосредоточилась на этом ощущении. Она не могла сдержать стоны боли, но мужчинам явно было всё равно или даже приятно мучить её.

Саша совершал медленные движения, загоняя свой член всё глубже в Катин задний проход, а Юра двигал бёдрами вверх и вниз, тараня её влагалище. Катя вынуждена была стоять на широко раздвинутых ногах, наклонившись над Юрой и не только принимая в себя два члена сразу, но и терпеливо снося все муки, которые причинял Юра её груди, выкручивая соски и сминая чувствительные полушария.

В Катиных стонах смешались боль, наслаждение от необычного жара, заполнившего её бёдра, и просто крик "для клиента", чтоб мужчинам нравилась её реакция. За стонами и криками она почти не разбирала их слов — мужчины обсуждали её всякими грязными словечками, подначивали друг друга и соревновались, стараясь заставить её вскрикнуть или охнуть ещё сильней. Юра жульничал и до боли стискивал её соски в тот момент, когда резко загонял член вглубь.

Саша несколько раз проделал фокус с полным выниманием члена, выдергивая и тут вставляя его обратно. Катя, к счастью, уже почти потеряла чувствительность в попке и ощущала только скользкие тянущие движения вместо боли. Её больше отвлекало то, что Юра подсунул руку под её бёдра, нашёл двумя пальцами набухший клитор и крутил и жал его, заставляя её зажмуриваться от ощущений.

— Давай поменяемся, — сказал Саша.
— Давай.

Они остановились, но Юра не встал с места. Он просто развернул Катю к себе спиной и насадил попкой на свой член. Катя тут же почувствовала, насколько он толще, чем Сашин — натёртый анус растянулся заметно сильней. Саша усмехнулся ей, потеребил за соски и приложил член к влагалищу, вталкивая его внутрь.

Они снова задвигались, но теперь Кате казалось, что они раздирают её ещё сильнее. Члены тянули её несчастные стеночки в разные стороны, причём Юра вонзался в её попку снизу совсем безжалостно, заставляя её прикусывать губы от резких толчков.

Впрочем, это продолжалось недолго.
— Стой, — сказал Саша. Он вынул член, потянул Катю за шею, наклоняя её вперёд, и дал ей свой член в рот. — Давай, соси.

Остановившийся на пару секунд Юра продолжил таранить снизу Катину попку, а сидящая у него на коленях Катя прилежно зачмокала влажной от всех соков головкой, придерживая её одной рукой, а другой держась за Сашины бёдра.

Саша застонал и выстрелил горячим сгустком спермы девушке в горло, ещё раз и ещё. Потом взял её за челюсть и поводил членом у неё во рту, вытирая капли спермы об её губы и язык.

— Обсоси его как следует, шлюшка.

Катя старательно собрала язычком каждую капельку с блестящей головки и проглотила. Потом стала нежно посасывать Сашин обмякающий член, зная, что такая техника всегда нравится Юре, когда он кончит.

— Ай, хороша сучка, — сказал Саша с закрытыми глазами. — Отличная соска и глотает как родная доченька. Ммм... Яйца оближи, ага.

Катя повиновалась. Юра тем временем похлопал её по спине.
— Эй, шалава, хватит там вылизывать, быстро сюда, — и почти столкнул её с колен.

Девушка поскорее развернулась и обхватила губами его головку, зажала ствол рукой и стала быстро двигаться. Потоки спермы заполнили её рот, потекли по щекам и языку, и она принялась с усилием сглатывать, чтоб Юре было заметно. Язычком она вылизывала член снизу, от основания до самой головки, собирая стекающие капли.

Саша тем временем подошёл сзади и бесцеремонно засунул в неё несколько пальцев: один в попку и ещё два во влагалище. Подвигал, поводил.

— Упругая какая, восемнадцатилеточка, что ни говори. Да-а-а, где мои семнадцать лет...

Он вынул руку и шлёпнул её звонко по попе.

— Класс! Юрок, ты там всё?
— Фух, всё. Чего тебе? — Юрий откинулся на стуле, закрыв глаза.
— Дай мне её сюда.

Саша потянул Катю за плечо, поворачивая к себе.

— Эй, лапочка, полижи-ка папе попку. Да не волнуйся, я из баньки, чистый. — Он лег животом на стол и раздвинул ноги.

Юра открыл глаза.

— Ну ты, извращенец, хоть не прямо передо мной, а? Охота мне на твою жопу смотреть.

Саша поднялся и перелёг на другой край стола.

— Давай здесь, чтоб этот чистоплюй не завидовал. Приступай. Яйца тоже лижи папочке.

Катя опустилась на колени между его расставленных ног и развинула руками мужские ягодицы. Розовое отверстие ануса, промежность и висящие яйца с мягким членом оказались прямо перед ней. Катя приложила язык и начала с круговых вращений, массируя тугой бутон мужской задницы. Постепенно она стала проталкивать кончик языка внутрь и вращать им там, преодолевая сопротивление круглых мышц. Её пальчики перебирали мошонку, поглаживали её морщинистую кожу, и иногда чуть потягивали вялый член.

— Эй, шлюха, ты там всё проглотила? — крикнул Юрий со своего места. — Смотри мне, не обрюхать моего дружка моей спермой, я ему алименты платить не буду.

И он раскатисто заржал над своей шуткой.

Катя уже почти вжалась личиком в мужскую задницу, проталкивая свой язычок глубоко в анус. Ей пришло в голову взять в ладони свои волосы и щекотать ими Сашины ягодицы.

— Дурак ты, — тем временем лениво беседовал с другом через стол Саша. — Знаешь, как это приятно. Настоящий кайф. Кла-а-а-ас...

Он вдруг дёрнулся.
— Эй, там, на корме! Без рук!

Катя отдёрнула пальчик, которым хотела проникнуть внутрь, и снова принялась работать язычком. Она практически трахала мужчину языком в зад, её нежные щёки терлись об его ягодицы, а губы приникали в поцелуе к колечку входа.

— Хорошо-о-о... — Снова протянул Саша. — Юрок, хочешь попробовать?
— Ну давай. — Юрий задрал халат и тоже лёг на стол. — Катька, иди сюда.

Катя оторвалась от влажного мужского зада и посмотрела на Юрия.

— Или сюда, говорю, я тоже хочу. — Юрий кивнул на свои раздвинутые ноги.

Девушка вздохнула, встала, пошла и уселась между его ног. Сначала аккуратно лизнула отверстие, а потом приступила к такому же процессу, которым только что радовала Сашу.

— Да-а, — прокряхтел Юрий, — благодать! Надо будет всем шлюхам сказать, чтоб так делали. Чего я раньше не допёр? Ммм... Лучше лижи, сучка, сильней.

Катя с удвоенной силой замотала головой. Саша встал, одёрнул халат и сел на диване, вытянув ноги и наблюдая за процессом. Его рука нашла мягкий член и стала потихоньку теребить его.

Прошло минут пять. Юра открыл глаза, приподнялся на локтях.

— Эй, сучка, хватит уже. Отдохни.

Катя отвалилась от его задницы, села на стул и стянула со стола помидорку. Саша сел рядом и обнял девушку за талию.

— На, выпей пивка. — Он налил ей бокал до краев. — Что, учишься где-нибудь? Давно работаешь?

Катя потянула немного пива из бокала, смачивая горло, улыбнулась в ответ. Пока они говорили, Юрий сел с другой стороны, подтянул к себе какое-то блюдо и стал его жадно есть. Саша же, не прерывая разговора,  гладил её по бёдрам, по груди, с мальчишеским любопытством теребил ей то соски, то лобок.

— Хватит трындеть, — сказал Юрий, — идёмте попаримся ещё.

Он прихватил веник, сбросил халат и они втроём пошли в парилку. Измученное нежное естество девушки заныло от жара и прилившей крови, ноги подкашивались. Она легла на полку и закрыла глаза. Мужчины тем временем обсуждали её:

— Красотка, а? Где ты её только нашёл такую, Юрик? Обычно приедет крокодил какой, хочется только выгнать поскорее взашей. А тут вон какие ножки, и сиськи, и бритая вся в ноль, просто класс. И послушная, сучка!

Юрий промычал что-то в ответ, мужчины отвлеклись на свои разговоры и Катя перестала их слушать. Она почти засыпала в жарком пару сауны, всё тело ныло, но потихоньку приходило в норму.

Саша коснулся её груди.

— Идём, детка, хорош лежать.

Девушка вышла из парилки. Она была вся мокрая, капельки воды красиво блестели на её загорелой коже, завитки мокрых волос обрамляли её лоб и виски.

Саша указал ей на массажный стол:

— Ложись на спину.

Катя легла. Он взял её за плечи и подтянул головой к краю так, чтоб её голова почти свешивалась с края.

— Теперь открой рот.

В открытый девичий ротик он положил кончик своего чуть набухшего члена и слегка шлёпнул её по щеке.

— Давай, соси.

Катя послушно принялась сосать. Перед её глазами покачивались мужские яйца, а мягкий член во рту будто совсем не реагировал на её усилия. Катя подняла руки вверх и охватила мужчину за бёдра, стараясь поглаживать его по заднице. Член в её губах вздрогнул.

— Давай-давай, соска, ещё.

Когда ствол напрягся, Саша ухватил Катю за шею и стал сам двигать членом у неё во рту, практически трахая её в горло. Слюна от таких движений обильно выделялась, и Катя едва успевала дышать и не захлёбываться, принимая член в горло.

Мужские руки тем временем взяли её за ноги и раздвинули их пошире. Это был Юрий, он собирался снова воспользоваться её влагалищем. Его член тоже был ещё вял, но прикосновение к нежным девичьим тканям явно вдохновило его. Второй горячий поршень вскоре вонзался в Катино тело, заставляя её чуть ли не извиваться на столе.

Саша дотянулся левой рукой до её левого соска и стал тянуть и теребить его, а Юрий завладел её клитором. Катя почти не ощущала его пальцы, но горячая волна наслаждения вдруг подступила к низу живота и Катя почувствовала, что сейчас кончит прямо вот так, на столе, под двумя мужчинами.

Её тело чуть выгнулось, она задрожала и сжала руки, вонзая ногти в Сашины ягодицы. Каждое движение члена в её влагалище теперь отзывалось дрожью всего тела, стеночки стали сверхчувствительны и девушка еле терпела эту пытку, так что почти перестала обращать внимание на член в горле и на шлёпающие её по лицу яйца.

Юрий вдруг вынул из неё свой член, вонзил его в Катину попку и продолжил движения, почти не снижая темпа. Охнул, замер, и Катя ощутила, как член пульсирует в её заднем проходе, видимо, выталкивая остатки спермы.

Тем временем Саша вдруг сжал её голову и остановился, рыча — погруженная в горло девушки головка выталкивала сперму, и Катя чувствовала, как Саша изливается туда. Он закрыл глаза, его бёдра чуть взрагивали. Ещё мгновение, и он чуть вынул член, оставив только головку в её губах. Прошептал чуть слышно:

— Оближи.

Катя скорее поцеловала, чем облизала предложенный ей член, но мужчине было всё равно. Он отстранился, сел на диван и запрокинул голову, отдыхая.

Юрий раскинулся на стуле рядом.

— Фух, хорошо.

Катя тоже полежала немного, отдыхая, потом сползла с массажного стола и пошла в душ. Прополоскала рот, помылась, натянула сменные трусики и чистую маечку. Вышла:

— Ну что, Юра, я поеду?
— Да, давай. — Юрий кивнул. — Ты сегодня просто огонь.

Он дотянулся до барсетки, вытащил бумажник и достал из него пачку денег.

— На, Катюх, заслужила!

Девушка взяла деньги, оделась, попрощалась и выскользнула за дверь.

Призрак

Я уже почти уснула: в бабушкином доме было невероятно тихо и очень темно — ставни на всех окнах были плотно закрыты, так что я едва различала контуры окна и дверной проём. Мои мысли текли сами собой: я лежала и думала о том, что надо рассказать Тане ту историю про Игорька, что я должна прочесть ещё почти половину списка литературы на лето, что в девятом классе уже будет пора выбирать ВУЗ, что деревенские мальчишки смотрят на меня и в особенности на мою грудь горящими глазами, когда видят меня на речке в купальнике, но никто из них мне не нравится.

Комната словно поплыла — я уже почти физически ощущала, как погружаюсь в сон. Руки и ноги онемели и в приятном забытье я вдруг различила черную мужскую фигуру в дверном проёме: кто-то неподвижно стоял и смотрел на меня в темноте. Я внутренне сжалась от страха, неспособная пошевелиться во сне или противостоять нахлынувшему ужасу, а тёмный силуэт вдруг отделился от стены и поплыл ко мне.

Казалось, что не только моё тело, но и мои мысли были парализованы. Неспособная сопротивляться, я лежала и заворожённо смотрела, как он присаживается на край кровати, как его рука тянется ко мне.

Кажется, он гладил меня по волосам и по щеке. Я запомнила свой страх лучше, чем остальные подробности этого жуткого сна: тёмный силуэт прикасался рукой к моей шее, гладил меня по плечам и рукам, по обнажённой груди, по животу и по бёдрам. Словно слепой, он исследовал меня всю наощупь, оставив нетронутыми лишь мои узкие трусики.

***

Кошмар этого сна преследовал меня весь день, я даже рассказала Таньке про него и она попереживала вместе со мной. Бабушке я рассказывать не стала, потому что с бабушкой у нас были немного натянутые отношения — она недолюбливала мою маму, а вместе с ней и меня. Тем не менее, она разрешала мне гостить у неё всё лето, так как я не особо ей докучала, а иногда даже помогала.

Фармацевт по специальности, моя бабушка держала маленькую деревенскую аптеку и мне иногда приходилось помогать с инвентаризацией лекарств, или даже подменять её за прилавком, когда ей нужно было куда-то уйти. Впрочем, большую часть времени я гуляла и была предоставлена сама себе.

Вечером мы с бабушкой ужинали, молча глядя в телевизор, а перед сном она всегда давала мне чашку горячего травяного чая, чтоб я крепче спала. Этот ароматный, очень сладкий чай мне так нравился, что я умоляла её записать маме рецепт его приготовления. Но бабушка не соглашалась.

Через несколько дней призрак явился снова. Сон был смутным, но почти тем же самым: я видела себя беспомощно лежащей на кровати в своей комнате, в то время как мужской силуэт бесшумно приблизился, снял с меня одеяло и стал гладить мои волосы, мои плечи и грудь, а потом бёдра и ноги.

Я проснулась утром, дрожащая и перепуганная, но по крайней мере была рада, что он не делает мне ничего плохого. От Танькиного предложения пригласить батюшку окропить дом святой водой я отказалась, потому что не могла себе представить, как я расскажу эту историю: меня, полуголую, по ночам гладит привидение?

***

 — Бабушка, а ты не знаешь, кто это?

Я спустилась с чердака со старой фотографией, которую я нашла там в ящике с книгами. Книги были старые, а фото ещё старей: начала двадцатого века или типа того. На фото был запечатлён мужчина лет тридцати, высокий, в длинном пальто, но без шапки. Его спокойное лицо показалось мне немного симпатичным.

— Не знаю, это от старых жильцов осталось. — Бабушка даже не взглянула на фото. — Всё, что на чердаке — это не наше, это они бросили.

Я ещё раз посмотрела на фото и мне показалось, что фигура мужчины напоминает мне моего призрака. Призрак зачастил ко мне: он приходил почти каждую ночь, гладил меня, ласкал моё тело ладонями и мне уже было почти совсем не страшно. Сны забывались, оставалось только легкое ощущение нежных касаний на коже. Я даже ждала его, чтобы ещё раз испытать приятную ласку его рук.

Найденное на чердаке фото пробудило мой страх снова: вдруг это самый настоящий призрак, а не игры моего сна. Может, я напоминаю ему его дочь, например? Или первую любовь? В свои четырнадцать лет я мечтала, конечно, стать чьей-то первой любовью, но уж точно не жуткого ночного привидения.

***

Прошло три недели. Был вечер пятницы и я легла спать рано, уже привычно гадая, настигнет ли меня сегодня сон с призраком или нет. Его ласки были приятны, а мой страх почти прошёл.

Комната поплыла, я забылась в дрёме, а в двери появился тёмный силуэт. Он сел на кровати, нежные ладони заскользили по моему телу и я снова погрузилась в знакомое ощущение: полуобнаженная беспомощность перед руками незнакомца. Ватные руки и ноги не подчиняются мне, я просто лежу, отдавшись ласкам неведомого существа.

Вдруг комната перевернулась в моих глазах, я словно провалилась куда-то, а потом снова вынырнула, ощутив, что лежу, уткнувшись лицом в толстую подушку. Сильные мужские руки сдирали с меня мои тонкие белые трусики и их ткань легко скользила по моим безвольным ногам.

Я почувствовала, что мои ноги широко разведены в стороны, а мою промежность сминают сильные пальцы; тут же всё моё существо заполнилось страхом и паникой. Тем временем тяжелое мужское тело вдруг накрыло меня и я ясно ощутила, как под его тяжестью что-то сильное и горячее давит на мои половые губы, упорно продираясь внутрь. Резкая, острая боль пронзила всё тело, я хотела кричать и извиваться, но тело не слушалось меня, я только барахталась в наполнившей меня боли. Влагалище горело огнём, что-то происходило со моими ногами и спиной, но в тумане сна я только внутренне сжималась в страхе и беззвучно кричала. И вдруг проснулась.

Было позднее утро, мои трусики были на мне, но и они, и простыня были в крови. Странно, мои месячные должны были прийти только через день. Ладно, что ж поделаешь. Я собрала простыню и пошла к бабушке заранее ожидая, что она будет ругаться. Но бабушка махнула рукой — подростковые месячные почти всегда нерегулярны, а бабушкино приподнятое расположение духа объяснялось тем, что торговля в этом месяце идёт хорошо. Настолько хорошо, что вечером у нас была вкусная жареная рыба на ужин, а на завтра в котелке тушилось хорошее мясо. Ещё бабушка похвасталась, что с такими успехами теперь уж точно сделает в доме газовое отопление и купит новый телевизор.

Август закончился и я уехала домой, в город. Призрак больше не появлялся.

***

Прошло десять лет. Я училась в Москве, когда папа передал ужасное известие: у бабушки рак, тяжелая фаза, она почти не встаёт. Её накоплений хватает на дорогие болеутоляющие, но вылечить её уже нельзя.

Я приехала на каникулы и меня привезли к бабушке. Её было не узнать: изможденное, искорёженное болезнью лицо, впалые глаза, безжизненные руки. Я села у изголовья и заплакала, не в силах удержать слёз.

Бабушка посмотрела на меня:

— Не плачь, Настенька. Я старая уже, мне всё равно помирать. Не плачь зря.

Я только всхлипнула ещё громче. Бабушка приподнялась на подушке и сказала, обращаясь к маме с папой:

— Выйдите все, я хочу с Настей поговорить.

Родители вышли.

— Настя, — бабушка протянула мне свою источенную болезнью руку. — Настя. Я хочу рассказать тебе свой грех и покаяться перед тобой. Я страшно виновата перед тобой.

Я молча вытаращилась на неё.

— Настя. — Бабушка помолчала, собираясь с силами. — Я не знаю, помнишь ли ты что-нибудь или нет, но это не важно, я всё равно должна сказать тебе. Когда тебе было четырнадцать лет, я сделала страшную вещь. Прости меня, суку старую, если сможешь.

Она вздохнула.

— Я продала твою девственность этому мужчине. Он хорошо заплатил за то, чтоб приходить к тебе ночью. А я, я поила тебя сонным средством, чтоб ты ничего не помнила. Прости. Прости, доченька.

Бабушка закашлялась.

— П-прости...

В моих глазах потемнело. Онемевшая, я кое-как встала, нащупала выход из комнаты и захлопнула за собой дверь. Папа подхватил меня, когда я вдруг стала оседать на пол, и усадил в кресло.

— Увези меня отсюда, — только и смогла я прошептать ему.